Мастер и маргарита ершалаимские главы, Глава 2. Понтий Пилат
![Мастер и маргарита ершалаимские главы](https://bestssslss.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/nofi.jpg)
Слово учителя: Как мы выяснили на прошлом уроке, роман имеет несколько планов, композиция его необычна и сложна. Несчастных добивают солдаты уколами копий в сердца. Понтий Пилат — краткое содержание «Мастер и Маргарита», глава 1.
И Иванушкин сапог вновь взвился, послышался топот, и Христос разлетелся по ветру серой пылью. И был час девятый». Распространявшееся в стране зло приобрело такой размах, хочет сказать Булгаков, что сам Сатана вынужден вмешаться, потому что не осталось никакой другой силы, способной это сделать. Итог: Воланд берёт на себя несвойственные ему функции: освобождает Фриду, возвращает Мастеру рукопись, соединяет его с Маргаритой. При жизни писателя из рецензий на роман были разгромными.
Лишь А. Ахматова: «Он гений». Что значит, по мнению Булгакова, быть Мастером? Чтобы быть писателем, не надо иметь членское удостоверение.
По этому удостоверению пропускают в ресторан, но не в историю. Иван Бездомный обещает «не писать больше» бездарных стихов. Есть ли двойник у Маргариты? Булгаков подчеркивает её избранность. Маргарита доходит до полного самопожертвования и заключает сделку с дьяволом. Итог: Рассмотрите ОК и ответьте на проблемный вопрос. Какое дело нам, людям 21 века, до трагического духовного поединка Иешуа и Понтия Пилата? Надо знать о пустынной вершине горы, где врыт столб с перекладиной. Роман о Понтии Пилате и Иешуа описывает в качестве метаромана современную автору жизнь, служит ключом к ней; сама же эта жизнь пока не может описать ни жизнь, ни историю.
Булгакова» - сочинение. Булгакова «Мастер и Маргарита» строится по принципу телевизионного проекта: категории вопросов, «стоимость» или номера. Каждый из номеров является гиперссылкой непосредственн Урок литературы в 11 классе по роману М.
Главная цель - дать представление о масштабности образа героини, показать роль Маргариты для понимания всего ром Урок — обобщение по творчеству М. Булгакова проводится в форме игры. Класс заранее делится на 3 команды. За правильные ответы выставляются баллы для удобства можно приготовить жетоны. Литературная игра, в которую включены вопросы и задания, связанные непосредственно со знанием и умением ориентироваться в тексте романа М.
Конспект урока в 11 классе составлен с использованием технологической карты. Может послужить опорой для обучения анализу эпизода любого эпического произведения. Поможет учителю рационально распределить Урок в 11 классе в форме лекции с последующим заданием. Материал лекции способствует углубленному изучению романа, приоткрывает тайны автора Булгакова "Мастер и Маргарита" по теме Добро и зло в романе М. Булгакова " Мастер и Маргарита".
План урока построен в соответствии ФГОС, в раб Сайты образовательных учреждений Сайты коллег Форумы. Опубликовано Урок литературы в 11 классе. Предварительный просмотр: Литература 11 класс. Тип Об. Цель: - заметить и осмыслить переклички линий романа; - уяснить нравственные уроки Булгакова, главные ценности, о которых говорит писатель; - работа с текстом, умение составлять опорный конспект по материалу урока.
Методические приёмы Работа с текстом комментированное чтение, анализ эпизодов ; беседа. Оборудование Видеофильм «Дом Мастера»; фотопортреты М. Словарь Конформизм, нонконформизм, дуализм. Прокуратор - императорский чиновник, обладавший высшей административной и судебной властью в небольшой провинции. Упоминается, что прокуратор был сыном короля-звездочета и мельничихи Пилы, Однажды Ат, находясь в походе, узнал по звездам, что зачатый им ребенок станет могущественным и знаменитым. Королю привели первую попавшуюся женщину мельничиху Пилу.
Родившийся мальчик получил имя от сложения их имен. По-древнееврейски слово "нацар", или "нацер", означает "отрасль " или "ветвь", а "Иешуа" или "Иошуа" "помощь Ягве" или "помощь божию". Еще до нашей эры среди евреев существовала секта назореев, или назарян, почитавших культового бога Иисуса Иошуа, Иешуа "га-ноцри", то есть "Иисуса-хранителя".
Бродячий философ Иешуа, по кличке Га-Ноцри, не помнящий своих родителей, не имеющий ни средств к существованию, ни семьи, ни родных, ни друзей, он проповедник добра, любви и милосердия.
Его цель - сделать мир чище и добрее. Внешность Иешуа Булгаков всячески подчеркивает, что Иешуа человек, а не Бог. Писатель сделал своего героя худым и невзрачным со следами физического насилия на лице: представший перед Понтием Пилатом человек "был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта - ссадина с запекшийся кровью.
Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора".
![V nové budově radnice Prahy 10 bylo otevřeno Sociální poradenské centrum](https://theocrat.ru/content/images/269/voland-i-literatory-3-52te.jpg)
После побоев, а тем более во время казни, внешность Иисуса никак не могла содержать признаков величия, присущего пророку. На кресте в облике Иешуа проступают довольно уродливые черты: " Открылось лицо повешенного, распухшее от укусов, с заплывшими глазами, неузнаваемое лицо", а "глаза его, обычно ясные, теперь были мутноваты".
Внешнее неблагообразие И. Все люди на земле добрые. Злых людей нет на свете. Добрый - великодушный, отзывчивый, чуткий, сердечный, душевный, сострадающий. Человек не может обойтись без войн, без крови. Как плоть не может обойтись без соли. И это истина! Даль Левий Матвей прятался в пещере на северном склоне Лысого Черепа, дожидаясь тьмы.
![Nicole z Četníků milovala děsivého a duševně nemocného muže. Geneviève Grad žije v ústraní](https://fsd.multiurok.ru/html/2022/11/22/s_637cc5a8b3100/img2.jpg)
Голое тело Иешуа Га-Ноцри было с ним. Когда стража вошла в пещеру с факелом, Левий впал в отчаяние и злобу Левий порылся за пазухой и вынул свиток пергамента. Пилат взял его, развернул, расстелил между огнями и, щурясь, стал изучать малоразборчивые чернильные знаки Ты не можешь даже и думать о чем-нибудь и мечтаешь только о том, чтобы пришла твоя собака, единственное, по видимому, существо, к которому ты привязан. Но мучения твои сейчас кончатся, голова пройдет. Пилат поднял мученические глаза на арестанта и увидел, что солнце уже довольно высоко стоит над гипподромом, что луч пробрался в колоннаду и подползает к стоптанным сандалиям Иешуа, что тот сторонится от солнца.
Тут прокуратор поднялся с кресла, сжал голову руками, и на желтоватом его бритом лице выразился ужас.
Но он тотчас же подавил его своею волею и вновь опустился в кресло. Арестант же тем временем продолжал свою речь, но секретарь ничего более не записывал, а только, вытянув шею, как гусь, старался не проронить ни одного слова.
Я советовал бы тебе, игемон, оставить на время дворец и погулять пешком где-нибудь в окрестностях, ну хотя бы в садах на Елеонской горе. Гроза начнется, — арестант повернулся, прищурился на солнце, — позже, к вечеру. Прогулка принесла бы тебе большую пользу, а я с удовольствием сопровождал бы тебя. Мне пришли в голову кое-какие новые мысли, которые могли бы, полагаю, показаться тебе интересными, и я охотно поделился бы ими с тобой, тем более что ты производишь впечатление очень умного человека.
Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна, игемон, — и тут говорящий позволил себе улыбнуться. Секретарь думал теперь только об одном, верить ли ему ушам своим или не верить. Приходилось верить. Тогда он постарался представить себе, в какую именно причудливую форму выльется гнев вспыльчивого прокуратора при этой неслыханной дерзости арестованного.
И этого секретарь представить себе не мог, хотя и хорошо знал прокуратора. Один из конвойных легионеров стукнул копьем, передал его другому, подошел и снял веревки с арестанта.
Секретарь поднял свиток, решил пока что ничего не записывать и ничему не удивляться. Круто, исподлобья Пилат буравил глазами арестанта, и в этих глазах уже не было мути, в них появились всем знакомые искры.
Если хочешь это держать в тайне, держи. К делу это прямого отношения не имеет. Так ты утверждаешь, что не призывал разрушить… или поджечь, или каким-либо иным способом уничтожить храм? Пилат вздрогнул и ответил сквозь зубы:.
![Kde se natáčel Il Boemo](https://documents.infourok.ru/f257462f-d993-4ad4-b191-2ee5ed2c9431/0/slide_01.jpg)
Не знаю, кто подвесил твой язык, но подвешен он хорошо. Кстати, скажи: верно ли, что ты явился в Ершалаим через Сузские ворота верхом на осле, сопровождаемый толпою черни, кричавшей тебе приветствия как бы некоему пророку? Ты всех, что ли, так называешь? Можете дальнейшее не записывать, — обратился он к секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить арестанту: — В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом?
С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств. Интересно бы знать, кто его искалечил? Добрые люди бросались на него, как собаки на медведя.
Германцы вцепились ему в шею, в руки, в ноги. Пехотный манипул попал в мешок, и если бы не врубилась с фланга кавалерийская турма, а командовал ею я, — тебе, философ, не пришлось бы разговаривать с Крысобоем.
![Svátek Svaté Rodiny - Cyklus B](https://fsd.multiurok.ru/html/2022/11/22/s_637cc5a8b3100/img3.jpg)
Это было в бою при Идиставизо, в Долине Дев. Впрочем, этого и не случится, к общему счастью, и первый, кто об этом позаботится, буду я. В это время в колоннаду стремительно влетела ласточка, сделала под золотым потолком круг, снизилась, чуть не задела острым крылом лица медной статуи в нише и скрылась за капителью колонны.
Быть может, ей пришла мысль вить там гнездо. В течение ее полета в светлой теперь и легкой голове прокуратора сложилась формула. Она была такова: игемон разобрал дело бродячего философа Иешуа, по кличке Га-Ноцри, и состава преступления в нем не нашел.
В частности, не нашел ни малейшей связи между действиями Иешуа и беспорядками, происшедшими в Иершалаиме недавно. Бродячий философ оказался душевнобольным. Вследствие этого смертный приговор Га-Ноцри, вынесенный Малым Синедрионом, прокуратор не утверждает.
Но ввиду того, что безумные, утопические речи Га-Ноцри могут быть причиной волнений в Ершалаиме, прокуратор удаляет Иешуа из Ершалаима и подвергает его заключению в Кесарии Стратановой на Средиземном море, то есть именно там, где резиденция прокуратора. Крылья ласточки фыркнули над самой головой игемона, птица метнулась к чаше фонтана и вылетела на волю.
Прокуратор поднял глаза на арестанта и увидел, что возле того столбом загорелась пыль. Прочитав поданное, он еще более изменился в лице. Темная ли кровь прилила к шее и лицу или случилось что-либо другое, но только кожа его утратила желтизну, побурела, а глаза как будто провалились. Опять-таки виновата была, вероятно, кровь, прилившая к вискам и застучавшая в них, только у прокуратора что-то случилось со зрением.
Так, померещилось ему, что голова арестанта уплыла куда-то, а вместо нее появилась другая. На этой плешивой голове сидел редкозубый золотой венец; на лбу была круглая язва, разъедающая кожу и смазанная мазью; запавший беззубый рот с отвисшей нижней капризною губой.
Пилату показалось, что исчезли розовые колонны балкона и кровли Ершалаима вдали, внизу за садом, и все утонуло вокруг в густейшей зелени капрейских садов.
И со слухом совершилось что-то странное — как будто вдали проиграли негромко и грозно трубы и очень явственно послышался носовой голос, надменно тянущий слова: «Закон об оскорблении величества…». Мысли понеслись короткие, бессвязные и необыкновенные: «Погиб! Пилат напрягся, изгнал видение, вернулся взором на балкон, и опять перед ним оказались глаза арестанта.
Или… не… говорил?
Но тебе придется ее говорить. Но, говоря, взвешивай каждое слово, если не хочешь не только неизбежной, но и мучительной смерти. Никто не знает, что случилось с прокуратором Иудеи, но он позволил себе поднять руку, как бы заслоняясь от солнечного луча, и за этой рукой, как за щитом, послать арестанту какой-то намекающий взор.
Он пригласил меня к себе в дом в Нижнем Городе и угостил…. Его этот вопрос чрезвычайно интересовал. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть. Конвой поднял копья и, мерно стуча подкованными калигами, вышел с балкона в сад, а за конвоем вышел и секретарь. Молчание на балконе некоторое время нарушала только песня воды в фонтане. Пилат видел, как вздувалась над трубочкой водяная тарелка, как отламывались ее края, как падали струйками.
У меня, игемон, есть предчувствие, что с ним случится несчастье, и мне его очень жаль. Итак, Марк Крысобой, холодный и убежденный палач, люди, которые, как я вижу, — прокуратор указал на изуродованное лицо Иешуа, — тебя били за твои проповеди, разбойники Дисмас и Гестас, убившие со своими присными четырех солдат, и, наконец, грязный предатель Иуда, — все они добрые люди?
Так много лет тому назад в Долине Дев кричал Пилат своим всадникам слова: «Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался! Покрепче помолись! Впрочем, — тут голос Пилата сел, — это не может. Жены нет? Лицо Пилата исказилось судорогой, он обратил к Иешуа воспаленные, в красных жилках белки глаз и сказал:. О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твое место?
Я твоих мыслей не разделяю! И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня! Повторяю тебе: берегись. И когда секретарь и конвой вернулись на свои места, Пилат объявил, что утверждает смертный приговор, вынесенный в собрании Малого Синедриона преступнику Иешуа Га-Ноцри, и секретарь записал сказанное Пилатом.
Через минуту перед прокуратором стоял Марк Крысобой. Ему прокуратор приказал сдать преступника начальнику тайной службы и при этом передать ему распоряжение прокуратора о том, чтобы Иешуа Га-Ноцри был отделен от других осужденных, а также о том, чтобы команде тайной службы было под страхом тяжкой кары запрещено о чем бы то ни было разговаривать с Иешуа или отвечать на какие-либо его вопросы.
Затем перед прокуратором предстал стройный, светлобородый красавец со сверкающими на груди львиными мордами, с орлиными перьями на гребне шлема, с золотыми бляшками на портупее меча, в зашнурованной до колен обуви на тройной подошве, в наброшенном на левое плечо багряном плаще. Это был командующий легионом легат.
Его прокуратор спросил о том, где сейчас находится себастийская когорта. Легат сообщил, что себастийцы держат оцепление на площади перед гипподромом, где будет объявлен народу приговор над преступниками. Тогда прокуратор распорядился, чтобы легат выделил из римской когорты две кентурии. Одна из них, под командою Крысобоя, должна будет конвоировать преступников, повозки с приспособлениями для казни и палачей при отправлении на Лысую Гору, а при прибытии на нее войти в верхнее оцепление.
Другая же должна быть сейчас же отправлена на Лысую Гору и начинать оцепление немедленно. Для этой же цели, то есть для охраны Горы, прокуратор попросил легата отправить вспомогательный кавалерийский полк — сирийскую алу. Когда легат покинул балкон, прокуратор приказал секретарю пригласить президента Синедриона, двух членов его и начальника храмовой стражи Ершалаима во дворец, но при этом добавил, что просит устроить так, чтобы до совещания со всеми этими людьми он мог говорить с президентом раньше и наедине.
Приказания прокуратора были исполнены быстро и точно, и солнце, с какою-то необыкновенной яростью сжигавшее в эти дни Ершалаим, не успело еще приблизиться к своей наивысшей точке, когда на верхней террасе сада у двух мраморных белых львов, стороживших лестницу, встретились прокуратор и исполняющий обязанности президента Синедриона первосвященник иудейский Иосиф Каифа.
В саду было тихо. Но, выйдя из-под колоннады на заливаемую солнцем верхнюю площадь сада с пальмами на чудовищных слоновых ногах, площадь, с которой перед прокуратором развернулся весь ненавистный ему Ершалаим с висячими мостами, крепостями и — самое главное — с не поддающейся никакому описанию глыбой мрамора с золотою драконовой чешуею вместо крыши — храмом Ершалаимским, — острым слухом уловил прокуратор далеко и внизу, там, где каменная стена отделяла нижние террасы дворцового сада от городской площади, низкое ворчание, над которым взмывали по временам слабенькие, тонкие не то стоны, не то крики.
Прокуратор понял, что там на площади уже собралась несметная толпа взволнованных последними беспорядками жителей Ершалаима, что эта толпа в нетерпении ожидает вынесения приговора и что в ней кричат беспокойные продавцы воды. Прокуратор начал с того, что пригласил первосвещенника на балкон, с тем чтобы укрыться от безжалостного зноя, но Каифа вежливо извинился и объяснил, что сделать того не может. Пилат накинул капюшон на свою чуть лысеющую голову и начал разговор. Разговор этот шел по-гречески.
Таким образом, к смертной казни, которая должна совершиться сегодня, приговорены трое разбойников: Дисмас, Гестас, Вар-равван и, кроме того, этот Иешуа Га-Ноцри.
Первые двое, вздумавшие подбивать народ на бунт против кесаря, взяты с боем римскою властью, числятся за прокуратором, и, следовательно, о них здесь речь идти не будет. Последние же, Вар-равван и Га-Ноцри, схвачены местной властью и осуждены Синедрионом. Согласно закону, согласно обычаю, одного из этих двух преступников нужно будет отпустить на свободу в честь наступающего сегодня великого праздника пасхи. Итак, прокуратор желает знать, кого из двух преступников намерен освободить Синедрион: Вар-раввана или Га-Ноцри?
Каифа склонил голову в знак того, что вопрос ему ясен, и ответил:. Прокуратор хорошо знал, что именно так ему ответит первосвященник, но задача его заключалась в том, чтобы показать, что такой ответ вызывает его изумление. Пилат это и сделал с большим искусством. Брови на надменном лице поднялись, прокуратор прямо в глаза поглядел первосвященнику с изумлением.
Пилат объяснился. Римская власть ничуть не покушается на права духовной местной власти, первосвященнику это хорошо известно, но в данном случае налицо явная ошибка. И в исправлении этой ошибки римская власть, конечно, заинтересована.
В самом деле: преступления Вар-раввана и Га-Ноцри совершенно не сравнимы по тяжести. Если второй, явно сумасшедший человек, повинен в произнесении нелепых речей, смущавших народ в Ершалаиме и других некоторых местах, то первый отягощен гораздо значительнее.
Мало того что он позволил себе прямые призывы к мятежу, но он еще убил стража при попытках брать его. Вар-равван гораздо опаснее, нежели Га-Ноцри. В силу всего изложенного прокуратор просит первосвященника пересмотреть решение и оставить на свободе того из двух осужденных, кто менее вреден, а таким, без сомнения, является Га-Ноцри. Каифа прямо в глаза посмотрел Пилату и сказал тихим, но твердым голосом, что Синедрион внимательно ознакомился с делом и вторично сообщает, что намерен освободить Вар-раввана.
Даже после моего ходатайства? Ходатайства того, в лице которого говорит римская власть?